Практические советы по организации и проведению юбилеев

Воспоминания

Сергей Иченский, государственный служащий Украины 3-го ранга, полковник в отставке, выпускник 2 роты КВОКУ 1975 года, вспоминает...

 

Рушник для маршала

Весной 1982 года в войска Краснознаменного Уральского военного округа (УрВО) прибыла Генеральная инспекция Министерства обороны СССР во главе с дважды Героем Советского Союза Маршалом Советского Союза Кириллом Семеновичем Москаленко. Вместе с ним прибыла группа инспекторов — офицеров и генералов под командованием начальника штаба — первого заместителя Главного инспектора Министерства обороны СССР генерал-полковника Стычинского Сергея Александровича, выпускника нашего училища 1942 года, когда оно было 2-м Киевским артиллерийским училищем.

В то время я был капитаном и занимал должность старшего инструктора отдела комсомольской работы Политуправления УрВО. За два месяца до инспекции, в феврале, я женился. Как и полагается в таком случае, после регистрации брака мои родители встретили меня и жену с хлебом и солью на рушнике ручной работы, который привезли из Киева.

Маршала Москаленко, прилетевшего из Москвы в Свердловск (сейчас – Екатеринбург), в аэропорту «Кольцово» встречали командующий войсками округа генерал-полковник Михаил Тягунов, первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин и другие лица. По славянской традиции две девушки в уральских костюмах из ансамбля песни пляски округа преподнесли маршалу на рушнике хлеб и соль. Маршал, приняв хлеб, передал его вместе с рушником, стоящему сзади командиру экипажа самолета ИЛ-18.

Вечером того же дня моя теща, Зинаида Михайловна, работавшая в то время в Окружном Доме офицеров, сообщила, что ей было поручено организовать хлеб и соль для маршала. Далее, извинившись, рассказала, что, не найдя подходящего рушника на работе, взяла из дому подаренный моими родителями на свадьбу. В расстроенных чувствах сообщила, что рушник ей не вернули. Я попросил ее не огорчаться, сказав, что рушник это конечно память, но потеря невелика.

На следующий день случилось так, что, выполняя поручение руководства, я оказался на военной площадке аэропорта «Кольцово». Увидев самолет маршала, я решил попробовать вернуть рушник, чтобы успокоить тещу. Экипаж самолета был на месте в полном составе, и командир ИЛа, подполковник ВВС, выслушав мою «беду», отдал рушник. Вечером в приподнятом настроении, с чувством исполненного долга принес его домой. Тещу было не узнать. Такой доброты и внимания к себе я не чувствовал давно.

И все было бы, наверно, хорошо, если бы утром следующего дня порученец члена Военного Совета – начальника Политуправления округа старший лейтенант Алексей Пирогов, знавший историю с рушником, не сообщил мне, что накануне, во время ужина, маршал поинтересовался: «А где это мой рушничок?» И после рассказал, что уже более двадцати лет собирает, подаренные ему рушники, храня их на стенах большой комнаты на даче в Подмосковье, как напоминание о своих украинских корнях. Также порученец сообщил, что член Военного Совета – начальник Политуправления округа генерал-лейтенант Валентин Серебряков дал распоряжение начальнику отдела пропаганды и агитации Политуправления УрВО полковнику Энгельсу Коварскому купить в художественном салоне подобный рушник и передать его мне. Что в последующем и было сделано. А мой свадебный рушник в тот же день, вместе с традиционным набором – уральскими напитками «Боровинка», «Клюковка» и «Брусничка», мне пришлось передать уже знакомому командиру экипажа и заодно попросить его, чтобы об этой истории не рассказывал маршалу, дабы не портить ему настроение, а также хорошее впечатление о гостеприимстве воинов-уральцев. Что касается тещи, то я не стал ей говорить о случившемся, желая сохранить теплоту тех отношений, которые она проявляет к зятю и по сей день.

История создания суворовских училищ

Мне, суворовцу, выпускнику Свердловского СВУ 1979 года, было интересно глянуть на некоторые архивные документы создания в СССР суворовских училищ.

Монумент Родина-мать в Киеве

Я вот помню, что курсанты-фрунзенцы накануне открытия памятника одни резали дёрн (в Старом?), а другие укладывали на склоне, всю ночь аж до самого утра. Сколько было задействовано человек (подразделений) и автотранспорта КВОКУ сейчас не скажу. Но то что дерновали склоны, это было точно.

Переезд

Сайт и хостинг сайта благополучно перебрались на новый сервер. :good:

Каштаны

А вы знаете, что каштаны в Киев привезли в 1825 году :?: :!: ;)

Это каштаны перед КПП альма-матер по состоянию на май 2009 года. :)

Наши везде

Выпускник 1991 года Александр Подстевой со своими питомцами.

Наши везде

Выпускник 1983 года Виктор Назаров о войне Украины с Россией.

Наши везде

Выпускник 1985 года Карен Оганесян о тенденциях рынка недвижимости в Киеве сегодня.

Наши везде

Фрагмент из фильма "Соотечественники на Кипре" с Сергеем Илларионовым, выпускником 1986 года.

Крещатик

Летом 1979 года, приехав в Киев, я оставил вещи в камере хранения, спустился в метро и вышел на этой самой станции "Хрещатик". Времени прошло много, но до сих пор помню тот момент внутреннего восторга!

Крещатик

Иващенко Олег Иванович

Искал и не нашел указ Президента Украины о присвоении очередного воинского звания, но авторитетные информаторы сайта говорят, что звание генерал-лейтенант присвоено.


Генерал-лейтенант
Украины
Иващенко
Олег Иванович

1991 г.в.

Поздравляем!

Концерт “Піхота”

‎В'ячеслав Купрієнко, концерт "ПІХОТА" (основна частина), 23.04.2020

Назначения

Наш воспитанник 1990-1992 годов, Герой Украины, генерал-майор Шаптала Сергей Александрович приказом от 01 апреля 2020 года назначен командующим войск оперативного командования «Запад» Сухопутных войск ВС Украины.

Фотографии из Интернета

Снова наши выпускники... Фотоальбом разных мероприятий с портретами и сюжетами с нашими выпускниками пополнился еще одной страницей.

Пасха

Пусть все, кто голодны, придут и едят, пусть все нуждающиеся придут и празднуют Пасху с нами!

Пасха

Мальчик! Это армия!

Очередной рассказ-воспоминание от Александра Пирогова (1983 г.в.). Сказать по правде, и я впервые слышу об этом. :)

Знаете, господа, надо знать Саню, чтобы представлять, как он пишет, как рассказывает свои истории. Он великолепный рассказчик - эмоциональный, живой, искренний, интеллигентный, умеющий делать долгие паузы и многозначительные взгляды на аудиторию. Мимика его превосходная! В его монологах нет пошлости, а если есть непечатные выражения, то только те, которые из «песни не выкинешь». А вот и Саня - он такой сегодня.

МАЛЬЧИК! ЭТО АРМИЯ!

В 1979 году мы поступили в училище. Наш батальон разместили в ближнем к общежитию крыле казармы, которая своими окнами смотрела на строевой плац. Это было старое здание еще довоенной постройки, давно не видевшее ремонта. И если в теплое время года воинское подразделение, расквартированное в таком здании, все-таки в состоянии поддерживать уставной косметический порядок, то с наступлением холодов появляются дополнительные вопросы и неудобства уже капитального уровня. С наступлением ранней осени в нашей казарме стало просто холодно. На первом курсе ни о каких «вшивниках», то есть о гражданских свитерах, которые можно одеть под китель, речь не шла даже шепотом, поэтому спали мы одетыми. Но понимая сложность ситуации, во избежание массовых заболеваний, командование батальона приняло решение выдать нам вторые одеяла, чтобы согреваться во время сна ночью. Хотя их 17-18-летние подчиненные не очень-то и роптали, философски понимая, что за холодной зимой, придет-таки теплая весна и даже жаркое лето.

Холодной ноябрьской ночью мы сидели в ленкомнате и пытались готовиться к предстоящему семинару по истории КПСС. Это была ночь с воскресенья на понедельник. Счастливчики, которым удалось сходить в увольнение, еще чувствовали во рту вкус домашних деликатесов и вспоминали теплые и нежные взгляды своих подруг, что дополнительно согревало их в холодной ночной казарме. Я не знаю, как было в других подразделениях, но в нашей 1-й роте на первом курсе в увольнение могли пойти только двадцать процентов курсантов в субботу и столько же в воскресенье. Мы сидели в нательном белье, накинув на плечи синие армейские одеяла, чтобы хоть как-то согреться и, наводя резкость сонных глаз, конспектировали заумные работы классиков марксизма-ленинизма. В те годы еще строго соблюдался приказ о том, что после увольнения военнослужащий обязан сдать в кладовую или, как говорили в армии - в каптерку, фотоаппаратуру и радиоприемники, полученные там же на время прогулки по городу. А тут, нам на счастье, кто-то после увольнения не сдал в каптерку радиоприемник «Океан», и он, этот «Океан» оказался в ленкомнате. Знаете, в те юные армейские годы даже простая легкая, прошедшая советскую цензуру музыка с доступных радиостанций, была глотком свежего воздуха и подбадривала. Конспектировать под музыку, конечно же, неудобно, но во время перекура очень даже помогает взбодриться.

Мы с моим другом Саней Белецким решили разогнать сон, и пошли в туалет покурить. В то время места для курения в казармах, как правило, были в туалетах. Мы прихватили с собой приемник. Потеплей закутавшись в накинутые на плечи одеяла, мы закурили и включили «Океан». Приемник был настроен на радиостанцию «Маяк». Зазвучала песня «Наш город», как сейчас помню в исполнении Рената Ибрагимова. Мы стояли в нижнем белье, в сапогах, укутавшись одеялами, курили и молча смотрели в окно на темный плац, думая каждый о своем. Негромкая советская песня, доносящаяся из приемника, стоявшего на подоконнике, создавала подобие даже какого-то уюта.

«Дежурный по роте на выход!» – раздалась команда дневального, вырвавшая нас из грез о райской гражданке. Мы с другом не испугались. Мы же ничего не нарушали, как нам казалось. Мы даже не выключили приемник, так как музыка была очень не громкой. И тут в туалет ворвался подполковник – дежурный по училищу. Он был дико возмущен! Наорал на нас, конфисковал радиоприемник у перепуганных первокурсников и дал пять минут времени, чтобы мы прибыли к нему в управление училища. Быстро одевшись, мы побежали к дежурному, на бегу «предвкушая» разгром, который сейчас получим, а особенно его последствия.

Увидев неподдельный испуг несмышленых первокурсников, и получив от этого удовлетворение, дежурный слегка смягчился и даже начал с нами разговаривать. Результатом этого общения стал вердикт – мы должны до подъема помыть бетонный пол в коридоре управления (примерно, метров 50 длиной и метра 3 шириной), после этого дежурный отдает нам приемник, и еще этот «классный» подполковник пообещал не сообщать о происшествии командованию роты и батальона. Обрадованные таким решением, мы бросились исполнять приказ дежурного. Нам очень хотелось не подвести «классного офицера» и получить назад конфискованный чужой приемник и еще, чтобы об этом никто не узнал. За десять минут до подъема, мы взмыленные, но довольные, что уложились в срок, доложили дежурному о выполнении приказа.

- Ну, ладно! Хорошо помыли. И больше так не делайте! Понятно?! – назидательно и довольно поучал дежурный. - Нате ваш приемник.

- Спасибо, товарищ подполковник! Спасибо! Больше не повторится! Товарищ подполковник, не говорите, пожалуйста, нашим командирам! Пожалуйста!

- Ладно. Я же пообещал, что не скажу, значит - не скажу. Все, бегом в казарму! - по-отечески, как нам показалось, сказал дежурный.

Мы бежали и думали, что хорошо, что мир не без добрых людей!

После завтрака замполит батальона подполковник Власик дал команду построить перед столовой батальон буквой «П». Личный состав батальона, ожидая каких-нибудь указаний на наступившую неделю, спокойно строился и ровнял ряды. Тем временем замполит, сложив руки за спиной, расхаживал перед строящимся подразделением. После доклада о построении батальона подполковник объявил, что в нашем батальоне сегодня ночью произошло ЧП. Я, как и другие курсанты, заинтересованно насторожился - что же такое произошло? Уж больно обеспокоенно-тревожные интонации звучали в голосе замполита.

- Курсанты Пирогов и Белецкий, выходите сюда, на середину строя! Пусть все посмотрят на вас, - произнес замполит.

Мне не хотелось верить своим ушам! Я отказывался понимать, что нас ОБМАНУЛИ!!! Этот «классный офицер» - дежурный, не моргнув глазом, рассказал нашему командованию о происшествии ночью. Но ведь он же нам пообещал, что не расскажет! Мозг первокурсника не мог в это поверить! Но мы еще не знали, что услышим дальше.

- Вот, посмотрите на них, товарищи! – продолжал замполит. - Эти двое, с позволения сказать, курсантов, сегодня ночью залезли в туалете в кабинку на очко, закрылись изнутри, накрылись там одеялами и слушали «Голос Америки»! Сволочи такие! Надо еще разобраться, что они там вдвоем под одеялами на очке делали!

- Товарищ подполковник! Это не правда! – пытался оправдаться я. - Мы …

- Молчи, сволочь! – заткнул мне рот замполит. - Ты уже все сказал своими делами! А по поводу «Голоса Америки» я доложу начальнику Особого отдела, пусть он с вами разбирается.

Сказать, что в этот момент мне хотелось плакать – не сказать ничего! Я хотел кричать, вопить и выть от обмана и несправедливости, от выдуманного обвинения, но за пару месяцев в армии я уже успел понять, что этого делать ты не имеешь права. Ты должен слушать и молчать, молчать и слушать. На первом курсе ты – без вины виноват. Все по Островскому.

Нам объявили по пять нарядов вне очереди. Начальнику Особого отдела о нас никто не докладывал. По крайней мере, нас к нему не вызывали. Об этом происшествии нам больше никто не напоминал. Но очередную дозу армейского взросления мы таки получили. И еще ко мне начало приходить понимание того, что, скорей всего, в этой жизни верить нельзя никому.

Да, мальчики! Это вам не гражданка, это армия!

* * *

Вообще-то этот рассказ тоже памяти Белого - Сашки Белецкого. Земля ему пухом и наша память.

* * *

Жизнь проходит... Друзья уходят навсегда, и слёзы на глазах. Сделал этот репортаж, вспомнил своих, кого уже нет с нами. Я помню всех наших выпускников, кто ушел - со всех выпусков. И ловлю себя на мысли, что сегодня дóроги все одинаково.

Лучше этого братства у меня не было в жизни и, думаю, уже не будет никогда, честно.

Требуется помощь

Господа, требуется материальная помощь Шуляку Григорию Григорьевичу на послеоперационную реабилитацию. Он с 2017 года болеет раком. Две недели назад была очередная операция на печени.

Номер карточки Ощадбанка:
5167 4900 7494 0553 - HRYHORII SHULIAK.

Киев

А без Подола Киев невозможен,
Как святой Владимир без креста.

А вот св. Владимир с ракурса, который нам никогда недоступен снизу.

Встречи 1 роты 1983 г.в.

Позавчера, 12 апреля, группа выпускников 1 роты встретилась под Пирятиным. Цель встречи была навестить маму Саши Лавниковича, который безвременно покинул нас 3 апреля и похоронен в селе Антоновка Черниговской области, где и живет сейчас его мама. Мы привезли ей гостинцы, немного денег, зашли в Покровскую церковь (очень красивое добротное сооружение, где богослужения начались в 1914 году), поставили свечи за упокой и здравие, потом на кладбище. Вернулись к Юре Половинкину, он сейчас фермерствует под Пирятиным, а там уже помянули Сашку, да вспомнили нашу юность.

Небольшой фотоотчет об этой встрече.

Архивы

Интересно иногда заглянуть в архивы, почитать официальную историю. Хотя мне всегда больше нравилась неофициальная история, полная драматизма, эмоций, побед, поражений, любви и ненависти...


Генерал-майор СССР
Каминский
Александр Ильич
1927 г.в.

Ну, каварытє, ну!

Еще один рассказ пера Александра Пирогова о 1 роте 1983 года выпуска.

«НУ, КАВАРЫТЭ, НУ!» (НУ, ГОВОРИТЕ, НУ!)

Все мы помним эпизод из кинофильма «Кавказская пленница», когда дома у героя В.А. Этуша товарища Саахова зазвонил телефон. Саахов поднял трубку: «Аллё!» – тишина. «Я слушаю!» – еще раз произнес Саахов. Снова тишина… «Каварытє, ну!» – возмутился Саахов...

Как-то на третьем курсе вызвал меня замполит батальона подполковник Власик. Леня Власик, как мы его между собой называли, объявил мне, что через неделю конкурс художественной самодеятельности.

– Бери своих трубадуров, и... Короче, ты сам все знаешь. Смотри, чтобы все было на высшем уровне, на конкурсе будет командование училища.

Нас трубадуров, как сказал замполит, было четверо: Ковик (Игорь Коваленко) – ударные, Кацо (Олег Рыбак) – клавишные, Шура Лавникович – бас и я – гитара.


Слева направо: Юрий Марчук, Александр Пирогов,Игорь Коваленко,
Владимир Зелёный, Олег Рыбак
.

Думаю: «Пару современных песен спеть – не проблема. Надо сейчас идеологическое обрамление сварганить и порядок».

Темой конкурса была какая-то годовщина ВЛКСМ. Я решил приготовить музыкально-поэтическую сюиту «Наша биография». Стандартная фигня тех времен, где под мелодии известных песен о каких-то исторических событиях участники самодеятельности читали стихи о тех же событиях. Ну, например, мы играем мелодию песни «Шел отряд по берегу, шел издалека», а кто-нибудь читает стихотворение о борьбе с белогвардейцами. И так далее. Короче говоря, обыкновенный фуфел той поры – для галочки.

Читать стихи мы взяли комсомольских активистов и нашего друга Люцика (Юрку Селютина). Надо сказать, что Люцик был фигурой заметной в роте, батальоне, да и во всем училище. Он – высокого роста гренадер, классно рисовал, писал стихи, был внештатным корреспондентом окружной газеты, здорово пил горькую, да и вообще был личностью незаурядной.

Итак... Полный зал. На самых удобных местах сидят члены жюри. Почетный Председатель жюри - начальник политотдела полковник Шкода - большая величина в училище. Многие из присутствующих хотят послушать, что новенького мы исполним после тематической части.

И вот концерт начался. Конферансье торжественным голосом объявил: «Музыкально-поэтическая сюита «Наша биография»!»

Мы начали исполнять номер. Два-три чтеца прочитали стихи под наш аккомпанемент о войне гражданской, о восстановлении народного хозяйства после разрухи и подошли к событиям Великой Отечественной войны.

Стихи о подвигах комсомольцев в этот период должен был читать Люцик. Один нюанс. Чтобы четко совпали окончание стихотворения с окончанием музыкальной фразы, Люцик должен был начинать читать из-за такта. То есть, мы играем вступление, и как только Люц начинает читать, мы начинаем с половины первой строчки играть тему. Иными словами, до начала стихотворения мы играем только вступление. На репетиции мы успешно проделали это не один раз. И вот концерт. Аншлаг!

Начинаем играть вступление: «Пам-пам-пам-па-ба-ба-пам-пам-пам». Из-за кулис выходит Люцик, подходит к микрофону в центре сцены и замирает – прекрасный в своём почти двухметровом росте.

«Пам-пам-пам-па-ба-ба-пам-пам-пам» – продолжает звучать вступление. И тут на лице Люцика расплывается открытая жизнерадостная улыбка, а мы, тем временем, глупо продолжаем играть вступление. Люцик молчит. По залу пробежал легкий шумок: зрители почувствовали, что на сцене заминка. Время идет, Люцик молчит и улыбается, мы продолжаем играть вступление. Так продолжается около минуты. Заминка становится слишком явной. И тут Ганс (он же Юра Волков), который сидел в первом ряду, громко, на весь зал выкрикнул фразу Саахова из «Кавказской пленницы»: «Ну, каварытэ, ну!»

После секундной паузы зал грохнул, зал просто взорвался! :lol: :lol: :lol: На своих местах, и то, кажется, с трудом усидели только члены жюри. Остальные ползали по полу и хохотали до слез. Казалось, что от веселого и дикого с повизгиваниями хохота, сейчас упадёт потолок. Весело было всем, кроме нас. Мы продолжали играть вступление...

Люцик продолжал молчать и тупо улыбаться. Я посмотрел на своих друзей музыкантов: Ковик спрятался за барабанами – видна была только вздрагивающая от смеха его спина, Кацо наклонился за органом и тоже давился от смеха, Шура Лавникович просто юркнул за кулисы с бас-гитарой, продолжал играть и очень весело, переламываясь пополам, хохотать. Я, стоя посреди сцены, с яростью посмотрел на Люцика и прошипел:

– Что ты молчишь, сволочь?!

– Я слова забыл, - всё так же улыбаясь, прошептал Люцик.

– Иди на фиг отсюда со сцены, – всё так же тепло и ласково попросил я.

Люцик повернулся направо и почти строевым шагом уверенно покинул сцену, и тут же, гад, присоединился к всеобщему веселью.

В этот момент я начал осознавать всю дикость своего положения – весь зал ухахатывается, музыканты спрятались за инструментами и тоже ржут, забытый стих читать уже некому, на сцене только один я, и звучит вступление «пам-пам-пам-па-ба-ба-пам-пам-пам»...


Одна из таких «сюит» осталась в кадре. :)
Слева направо: Александр Лавникович, Юрий Селютин, Александр Пирогов.

Киев нашей юности

Поступил!

Многие наши выпускники, уверен, давали такие телеграммы домой после поступления в училище. Эту 31 июля 1979 года отправил домой Сергей Сергиенко (1983 г.в.) :) Сохранилась до сих пор!

От Славы Куприенко

Онлайн зустріч з "Майстром Розгардіяшу" у Центральної бібліотеці Солом'янки 1 квітня 2020 року.

Пряма мова:

"Сподіваюсь, перший млинець не був комом, а навпаки - комічним". :)

Фотографии из Интернета

Снова наши выпускники... Фотоальбом разных мероприятий с портретами и сюжетами с нашими выпускниками пополнился еще одной страницей.

Личный фотоальбом

Гугнин Демьян Алексеевич учился во 2-м Киевском Артиллерийском училище. 1939 год выпуска. Спасибо за фото внуку нашего выпускника Константину Гугнину из Харькова.

Герои училища

Герой Советского Союза

Мишулин Василий Александрович

 

Дата Указа: 24 июля 1941.

За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство.

Наградной лист


Герой Советского Союза генерал-лейтенант В.А. Мишулин (слева) и Герой Социалистического Труда военинженер 1-го ранга А. Г. Костиков в Москве в день вручения наград 18 августа 1941 года.

Киев 1956 год

Памяти товарища

Еще одна зарисовка Александра Пирогова (1983 г.в.) о нашем товарище Василии Комягине.

КОНЕЧНО ВАСЯ

В первом взводе нашей роты учился курсант Комягин. Вася был человеком неординарным и достаточно интересным. Это был молодой высокий каратист, с торсом бодибилдера. Мощные бицепсы, трицепсы и кистевые мускулы красиво оплетали его руки, накаченные широчайшие мышцы спины рисовали красивые атлетические линии всего торса, кубики брюшного пресса подчеркивали прекрасную спортивную форму, а размеру и форме его груди позавидовал бы сам Гойко Митич. Вася – это была хорошо натренированная спортивная машина.
Правда, недостатков у Василия было еще больше, чем достоинств в его натренированном теле. Учился Василий откровенно плохо. Его низкую успеваемость терпели только потому, что его отец работал в училище. И еще Вася почти всегда врал. Он врал, и ему не было стыдно. Причем врал Василий просто так, бескорыстно. Он не получал от своего вранья никакой материальной выгоды. Зачастую его обман раскрывался почти сразу или через очень короткое время, но Вася даже не краснел, он делал вид, что ничего не произошло. Правда, никто не отваживался стыдить его за обман, это было попросту опасно, и Вася этим с удовольствием пользовался. А мы с улыбкой позволяли ему нас «обманывать». За глаза мы его называли Вася Андерсен, имея в виду всемирно известного датского сказочника.

Васин отец был главным закройщиком училищного ателье военного пошива. Его команда обшивала всех офицеров училища и выпускников. Надо сказать, что мастером он был выдающимся. Форма, сшитая в училище Васиным отцом, «сидела» на офицерах превосходно и в войсках выгодно отличала киевских вокеров от выпускников других училищ. Для того чтобы показать свою уникальность по сравнению с остальными курсантами, Василий всем рассказывал, что его отец и начальник училища генерал Ляшко Вениамин Иванович – кумовья, и что он, Вася, крестник генерала, и иногда просто выдумывал истории, как он встречался со своим крестным. Мы с улыбкой слушали Васины сказки и не перебивали. Вопросы слушателей не предусматривались рассказчиком, Васе нужно было просто выговориться.

Как-то раз Вася, под настроение, на ходу выдумал историю о том, как его отец своему хорошему знакомому – Командующему войсками Киевского военного округа генералу армии Герасимову и своему же куму – Начальнику нашего училища, которые, как оказалось с Васиных слов, были друзьями, неделю назад сшил военные генеральские бушлаты на волчьем меху. Он увлеченно рассказывал об этих шикарных бушлатах, которые сам держал в руках в ателье отца перед тем, как отец вручил их заказчикам. Да, а из обрезков волчьего меха, отец сшил Васе армейские рукавицы на этом же волчьем меху. Мы слушали, украдкой улыбались и незаметно подмигивали друг другу, понимая, что это очередная байка нашего Андерсена.

Через неделю мы выезжали в учебный центр. Зимы в те годы были холодные и суровые, поэтому лишняя теплая вещь, тем более военного образца, не помешала бы никому. Мы готовились к построению на плацу для строевого смотра и погрузки в машины. Вася ненадолго пропал, но минут через десять уже появился и стал тоже ускоренно одеваться для смотра. Появившись, он бросил на свою кровать пару новеньких рукавиц, сшитых из шинельного сукна и утепленных изнутри искусственным мехом белого цвета. Точнее, это был даже не мех, а плюш с длинным ворсом миллиметров пять. Многие из нас обратили внимание на эти рукавицы и поняли, что это и есть пресловутое изделие на волчьем меху, причем бросалось в глаза, что ни один волк при их изготовлении не пострадал, ну разве что какой-нибудь игрушечный плюшевый белый волчишка. Вася торопливо собирался, стараясь ничего не забыть. Впопыхах он потерял из виду свои «волчьи» рукавицы и, вспомнив о них, стал взглядом их разыскивать. Не увидев их, Вася крикнул:

– Пацаны, кто видел мои рукавицы?

Рядом с ним собирался на смотр и еле сдерживал улыбку от Васиных рукавиц Юра Гладкий. Улыбаясь одними лукавыми глазами, он спросил:

– Какие, Вася, те, что на волчьем меху?

– Циклоп! Сейчас по морде получишь! – не скрывая своей злости, крикнул Василий.

– Так ты же сам говорил, что на волчьем меху, – уже не скрывая улыбку, выдал Юра.

– Циклоп, не зли меня! – и тут же выдал собеседнику короткий, но чувствительный тычок в грудь.

Рукавицы нашлись через полминуты, они лежали на соседней кровати, накрытые чьим-то вещмешком. Но Циклоп в очередной раз понял, что с Васей нужно быть поосторожней.

И еще…

Василий был для командиров постоянной головной болью. Причем эта головная боль не была острой или очень кровопролитной, но это было постоянное легкое ноющее побаливание. Вася был по своей натуре человеком не военным. Он мог опаздывать на построения, мог пропадать куда-то без разрешения командира. При этом Вася не бегал в самоволки, не употреблял спиртное, не попадал во всякие неприятные истории за территорией училища, но он мог во время какого-нибудь мероприятия в училище пойти в кафе «Звездочка», вместо самоподготовки пойти в спортзал, во время службы в наряде по столовой сбегать на стадион покачать мышцы. А когда его начинали ругать за такие вольности, он искренне не понимал и пояснял, что, мол, он же был в училище, что он не покидал воинскую часть.
Командиры для Васи начинались с должности командира роты. То, что было ниже, он не праздновал. Сержантский состав был для Васи либо друзьями, либо теми, кого можно просто не замечать, а командир взвода Тарасов просто боялся Василия. Первым авторитетом на должностной лестнице для Васи был командир роты капитан Зеленый. Но для того, чтобы не терять имидж неуправляемого анархиста, Вася огрызался в полголоса даже на команды ротного. Командир не слышал этих огрызаний, а Вася рос у себя в сознании, как смелый пофигист, которому даже ротный нипочем.

Как-то раз, когда мелкие Васины нарушения переполнили в очередной раз чашу терпения командования, командир роты построил роту после обеда и довел до личного состава, что курсант Комягин в очередной раз отсутствовал на самоподготовке. По интонациям ротного мы понимали, что Вася допрыгался до взыскания.

– Курсант Комягин! – громко произнес ротный, ожидая ответа «Я!», как этого требует устав.

Василий же в это время стоял во второй шеренге, мечтал о чем-то и не слушал, что говорили командиры перед строем. Соседи начали локтями подталкивать Васю и шептать: «Вася! Вася!»

– Не понял! – каким-то полу утробным голосом произнес Вася.

– Курсант Комягин! – повторил выдержанный Владимир Иванович.

– Я! – ответил Васек, вкладывая в это коротенькое слово весь свой пофигизм. В этот момент Вася решил показать несгибаемый дух борца за свободу порабощенной Африки.

– Выйти на середину строя!

Василий вышел из строя с очень недовольным видом, стараясь это показать и лицом, и движениями.

– Рота, равняйсь! Смирно! – скомандовал командир. – Курсанту Комягину за систематическое нарушение распорядка дня объявляю три наряда по службе вне очереди!

Вместо того чтобы ответить «Есть три наряда!», Вася стоял перед строем роты, нервно дергал ногой и с презрением, прищурив глаза, смотрел на стену казармы, как будто это она объявила ему взыскание.

– Товарищ курсант, – с нажимом произнес командир, – что должен ответить военнослужащий после объявления взыскания?

– А я не принимаю! – с презрением не к ротному, а к взысканию ответил Василий…

Через секунду строй роты рассыпался на смеющихся и дергающихся в конвульсиях смеха курсантов. Учась уже на третьем курсе, Вася искренне полагал, что если он не ответил «Есть три наряда», то взыскание «не считается»!

Вот таким был и остался в памяти наш Вася Комягин. Спи спокойно, наш Василий. Земля тебе пухом.

Символы разведки