Архив рубрики «История»

Экзамен по связи

Еще один рассказ-воспоминание пера Александра Пирогова (1983 г.в.). :)

ЭКЗАМЕН ПО СВЯЗИ

Среди прочих предметов и дисциплин в училище мы изучали «Связь». Все военные, тем более разведчики, пользуются радиостанциями, телефонными аппаратами и другими средствами коммуникации. Самые ценные разведданные не стоят ничего, если ты не сумел их своевременно передать командованию. Значение этой науки мы прекрасно понимали, но, как почти любой студент или курсант, мы не были обременены усидчивостью или прилежанием. Вокруг нас кипела интересная жизнь. Учиться мы не хотели, командиры и преподаватели учиться нас заставляли.

Занятия по Связи случались пару раз в месяц. Относились мы к ним спустя рукава, потому что, не особо углубляясь в теорию, сносно пользовались доступными нам в ходе занятий по боевой подготовке Р-148, Р-123, Р-105 и еще парочкой моделей и искренне полагали, что при необходимости легко освоим и другие типы, а сейчас нам пока не до этого. А в наши мозги пытались вдолбить организацию системы связи во взводе, роте, батальоне и даже в полку, разъяснить устройство коммутаторов и антенн, и много всего не очень важного, на наш взгляд. Преподавателем Связи у нас был подполковник Шапошников. Это был щуплого телосложения и невысокого роста офицер, страдавший, судя по всему, комплексом Наполеона. Ненавидя всех особей мужского пола выше себя ростом, нас, курсантов 1-го взвода, почти всем из которых он дышал в живот, связист просто презирал и, пользуясь своим служебным положением, старался всячески нас унижать на лекциях и классных занятиях. Подбадривающие эпитеты в наш адрес типа «тупая пехота, безмозглая пыльная пехтура» и многие подобные лестные по отношению к нам отзывы звучали не раз. Для лучшей иллюстрации он любил рассказывать случай, произошедший, по его словам, в Ленинградской академии связи, когда прибывшему с проверкой Главкому Сухопутных Войск предложили посетить вновь созданную кафедру антенных устройств – гордость академии, на что Главком ответил:

- Антенных устройств? А у вас, случайно, нет кафедры штепселей и розеток?

Рассказывая нам это, он негодовал и очень эмоционально восклицал:

- Представляете себе? Этот пехотинец не понимает, дослужившись до такой должности, что значит АНТЕННА! – это слово он произносил с придыханием, как глубоко верующий произносит имя Творца.

Итак. Подошел к окончанию первый семестр четвертого курса. Мы с волнением приступили к сдаче экзаменов и зачетов. Всем очень хотелось в долгожданный последний курсантский отпуск. По Связи у нас был зачет с оценкой, которая шла в диплом. По большому счету это самый настоящий экзамен. Мы, конечно же, готовились, но выучить ТТХ двух десятков радиостанций, основы связи подразделений и другие важные экзаменационные вопросы не представлялось возможным. Каждый надеялся на везение.

Накануне зачета, наш взвод прибыл на кафедру, на консультацию. Нам в жесткой, пренебрежительной форме, надменным тоном было объявлено, что списать во время зачета невозможно. На столе перед курсантом лежит только листок бумаги из ученической тетради и ручка. В начале зачета преподаватель раздает билеты, курсант имеет пять минут, чтобы переписать на листок, который лежит перед ним, номер билета и его вопросы, затем билеты изымаются, и на столе остается только тетрадный листок. Через 45 минут листки сдаются на стол преподавателю.

- Всё, молодые люди! Вот завтра мы и посмотрим, чего вы стоите! А стоите вы не очень дорого, поверьте мне! – ухмыляясь, заявлял Шапошников.

Да-а-а… Преамбула была не слишком веселой. Но…

В нашем взводе учился Лёня Поляков, закончивший до училища техникум радиоэлектроники и, естественно, особого страха перед Связью не испытывающий. В то время мы еще не знали, что это будущий 1-й Заместитель Министра обороны Украины, а то бы уже тогда разговаривали с ним полушепотом, мало ли что. Так вот. Как оказалось, не только Чемберлен – это голова, как говорили герои Ильфа и Петрова, но Поляков – это таки тоже голова! Пока все в отчаянии, схватившись за голову, причитали, что «все пропало и гипс снимают», у Лёни родилась идея…

В нашем взводе было 25 человек. Два дня назад Связь сдавал четвертый взвод нашей роты, в котором тоже было 25 курсантов. Перед обедом мы спонтанно общались с парнями из этого взвода, преодолевшим уже этот ад – экзамен по связи, чтобы сравнить с тем, что нам рисовал преподаватель. Разговаривая с героями, прошедшими схватку с драконом, Лёня уловил один важный нюанс, что во время раздачи билетов на столы перед курсантами, Шапошников не фиксирует, какой билет кому он положил. А через пять минут просто собирает их. У Лёни созрел план. Каждый наш курсант подходит к курсанту этого подразделения, который по списку в журнале под таким же номером, как и ты сам, ну, чтобы не было путаницы, и узнает номер билета, который ему попался на Связи и вопросы в этом билете. То есть, какой бы билет перед тобой ни положил связист, ты на листочке пишешь, тот номер и вопросы, которые тебе рассказали наши предшественники. Выучить три вопроса – дело не хитрое. Главное, чтобы никто не напутал. Перед вечерней поверкой мы проверили у всех, знают ли они свой билет и вопросы. Все было в порядке. Самыми опасными в этой схеме были те пять минут, когда у тебя на столе еще лежит билет с абсолютно другим номером и вопросами, чем записаны у тебя на листочке.

На следующее утро, после завтрака мы прибыли на зачет. Все происходило, как и анонсировал подполковник. В самом начале экзамена он лично положил перед каждым экзаменуемым билет с вопросами, а спустя пять минут сам же, пройдя по аудитории, собрал их. Все! В этот момент, у нас отлегло от сердца. Теперь уже никто не докажет, что передо мной лежал не тот билет, который у меня написан на листочке. Каждый из нас старательно писал на листке ответы на вопросы, выученные накануне вечером. Шапошников расхаживал по классу и с еле заметным удивлением смотрел на «прилежных», курсантов, которые, не вертясь по сторонам, исписывали ответами свои листки.

На следующий день, после обеда, мы прибыли «на разбор полетов» - на подведение итогов зачета с оценкой.

Замком взвода доложил вошедшему преподавателю и сел на место. Мы обратили внимание на необычное поведение Шапошникова. Он расхаживал вдоль доски, сложив руки за спиной, и молчал. Через пару минут, собравшись с мыслями, он заговорил.

- Товарищи курсанты! Я обращаюсь к вам сейчас не как преподаватель, не как офицер, я обращаюсь к вам, как старший товарищ, понимая, что казавшаяся мне совершенной система, которую я сам разработал, рассчитал и практиковал много лет, таки имеет какой-то изъян. Я гарантирую вам, я даю слово офицера, что оценки вашего взвода не будут изменены и даже до конца сессии, я не буду вносить изменения в систему сдачи экзамена. Но я прошу вас рассказать мне, где моя ошибка! – эмоционально сказал связист.

Он выглядел разбитым и подавленным и напоминал ребенка, который только что узнал, что Деда Мороза не существует, а подарки под елку кладут родители! То, что он создавал, во что безоговорочно верил, оказалось пустышкой. Но нам не было его жалко. Слишком много «грязи» он старательно выливал на нас три с половиной года, и это была месть кота Леопольда.

Мы все, не сговариваясь, сделали крайнее удивление на лице и стали озабоченно спрашивать:

- А что случилось, товарищ подполковник? Что произошло?

В ответ Шапошников достал из папки оценочную ведомость и объявил:

- Результаты зачета с оценкой по Связи 1-го взвода 1-й роты: 23 оценки «отлично» и 2 оценки «хорошо».

Мы с улыбками и наигранно стали причитать, что вот что значит хорошо готовиться, что дисциплина Связь, одна из самых любимых в нашем взводе и прочее… Мы внутренне ликовали! Мы были победителями!

- Я так понял, что свою тайну, вы раскрывать не планируете? – заговорил офицер, - Ну, что ж. Быть по сему. Все свободны.

Эту тайну, мы сохранили до конца сессии. Но, уже весной до нас стали доходить слухи, что Шапошников стал по отношению к курсантам гораздо менее заносчивым и гонористым. Жизнь учит людей в любом возрасте. Главное уметь делать правильные выводы.

P.S. Это был первый тайм умственного противостояния Шапошников vs Поляков. Второй тайм этого батла, в котором тоже победил Лёня – это уже другая история.

Гусенцы

Вспомним-ка опять о Спасо-Преображенской церкви затопленного села Гусинцы. Кто стоял там в оцеплении, должен помнить. А кто стоял там в оцеплении зимой, когда стоял лёд, то и ходил туда.

ДПК

Сергей Нурисламов (1990 г.в.):

Мой курсантский погон с последнего х/б и комсомольский значок который проносил все время службы и учебы. Будучи офицером носил этот погон сзади «поплавка»

А еще, говорят, что сегодня День пьяного курсанта. Я вот что-то не помню этой традиции и подобного "праздника", что отмечался (память слабая?). Кто-то помнит? :)

СЕГОДНЯ НИ ОДИН УКРАИНЕЦ НЕ УМРЕТ

"Я СКАЗАЛ: СЕГОДНЯ НИ ОДИН УКРАИНЕЦ НЕ УМРЕТ". Как ГРУ России планировало теракт в центре Киева с массовой гибелью людей.

Со стороны выглядело так, что 30-летняя Анастасия просто гуляла по центральным улицам Киева, периодически общаясь по телефону. Вот - Дом профсоюзов. Вот - улица Городецкого и Институтская. И Национальный банк. Под ним очень много людей - митинг. Женщина оценила количество собравшихся и прошлась к скверу между театром имени Франко и Администрацией президента. Села на скамейку. Она нервничала и постоянно набирала номер куратора.

Несмотря на декабрь, руки, сжимавшие телефон, дрожали не от мороза. Женщина думала о своей сумочке. В ней 3 кг в тротиловом эквиваленте. Чистая смерть. Достаточно, чтобы снести половину торгового центра. И граната РГД-5 — это "план Б" на случай задержания.

- Где больше людей? - спрашивал по телефону сотрудник ГРУ Константин.

- У левого крыла, - отвечала женщина.

- Тогда оставь сумку там и уходи.

В этот момент рядом присел крупный мужчина. Между ними завязался очень короткий разговор, полный пересказ которого уже невозможен - в силу разных причин и обстоятельств. Но суть его была следующей.

- Анастасия, меня зовут Андрей. Я сотрудник контрразведки Украины. Я знаю, что вы собираетесь сделать.

- Что я собираюсь сделать? Вы кто такой? Что вам нужно?

Чуть ранее началась и продолжалась во время разговора незаметная эвакуация людей в радиусе 500 метров - на такое расстояние долетели бы осколки. Дети, женщины с колясками, прохожие - сотрудники под прикрытием ловко заворачивали зевак, расчищая маленький сквер. Одновременно с этим в районе Администрации президента отключили всю связь. Теперь активировать бомбу можно было только вручную.

"Я сказал ей: сегодня ни один украинец не умрет", - описывал Андрей этот эпизод в разговоре со мной.

***

Андрей Таранов, который лично задерживал Коваленко и предотвратил массовую гибель людей в центре Киева, в последующем стал генералом. Был волонтером. Помогал армии. Создавал спецподразделения. Работал в Администрации президента. Курировал работу спецслужб. В сентябре 2016 года трагически погиб в Киеве, разбившись на водном скутере.

***

Пять лет назад я спросил Андрея, почему главари террористов до сих пор живы. Я приводил в пример МОССАД, потому что Андрей в свое время работал в Израиле. И он тогда заверил - "вот увидишь" - со временем мы накажем всех до единого:

"Наказание для убийц неизбежно. Советую об этом помнить тем, кто сегодня убивает украинских граждан, рассчитывая, что сможет после войны чувствовать себя в безопасности. Никто не забыт и ничто не будет забыто, наказание за преступления неотвратимо и неизбежно".

Оглядываясь, я вижу, что как минимум часть имен, которые тогда упоминались в нашем разговоре, к этому моменту стерты из истории. Самое время сказать: "Спасибо, Андрей". Обещания выполняются.

Петр Шуклинов.

Киев молодости нашей

Многим может показаться, что я ностальгирую по временам юности, то и дело публикуя фотографии Киева из далекого прошлого. Но это не так. Я люблю обновляющийся Киев, преображающийся в ногу со временем. Я не люблю застывших форм в градостроительстве: город обязан развиваться, иначе он превратится в ВВП (вечно вонючий Подол :) ). Но глянуть на фото из прошлого интересно, чтобы увидеть изменения, чтобы понять, что жизнь не стоит на месте.

Поиск

Господа офицеры, если у кого-то есть доступ к 100-томному изданию "Все генералы Сталина", буду благодарен за любую информацию о наших выпускниках-генералах из этих книг. Уверен, что там можно будет отыскать еще много генералов, помимо тех, кого мы уже разыскали.

Смирнов Андрей Семенович

Раздел Генерал-майоры пополнился выпускником 1927 года.


Генерал-майор СССР
Смирнов
Андрей Семенович
1927 г.в.

Пилипенко Антон Петрович

Раздел Генерал-майоры пополнился выпускником 1929 года.


Генерал-майор СССР
Пилипенко
Антон Петрович
1929 г.в.

Киев

Сегодня проезжал около речного вокзала и, приехав домой, что-то вспомнил наше курсантское время, каким тогда был этот вокзал... ;)

«Течет река, уносит миг в века…»

Вспомним всех поименно,
горем вспомним своим…
Это нужно –
не мертвым!
Это надо –
живым!
/Р. Рождественский/

С годами, становясь старше, нередко задумываешься о том, что какую-то часть из прожитых лет жизни незримо разделяешь с теми, кого с нами уже нет... Или, может быть, даже те годы, которые им не суждено было прожить, они отдали нам, чтобы мы вспоминали о них. Ведь недаром же говорят, что человек живёт до тех пор, пока о нём помнят.

Вот только история жизни для многих из живших на этой Земле людей, часто ограничивается датами их рождения и смерти, которые со временем превратятся в безвестность...

Однако среди них имеются такая категория людей, о которых будут помнить неизмеримо дольше, вне зависимости от того, сколько было ими прожито. Такую «привилегию» себе они заслужили совершенными ими поступками (или даже поступком), которые нашли «отзвук» в душах других людей – не только родных и близких. И чем больше будет этих «отзвуков», тем дольше сохранится память о них.

Читать запись полностью »

Биографии выпускников

Конечно, была у меня в начале работы с сайтом идея - грандиозная - создать калейдоскоп судеб наших выпускников. Но по объективным причинам идея осталась нереализованной, лишь некоторая ее часть сделана в очерках о сослуживцах, воспоминаниях и биографиях наших Героев и генералов. На сайте Уссурийского суворовского военного училища есть дополнительная информация о наших выпускниках-генералах (Игорь Бизюк, спасибо за ссылку! :good: ). Вот выборка...

Андреев Геннадий Николаевич, генерал-майор. Родился в семье военнослужащего 28 февраля 1947 года. Детские годы прошли в Хабаровске.

В 1961 году поступил в Дальневосточное СВУ, 1966 году - в Киевское ВОКУ. Офицерскую службу начал в 1969 году командиром взвода в Гвардейской Таманской дивизии.

Закончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. Назначен на должность начальника штаба полка в 7-ой Железной мотострелко­вой дивизии Прикарпатского военного округа.

Через три года сно­ва возвращается в Москву, командует 27-й мотострелковой брига­дой в Теплом Стане. 1987 год - Прикарпатский военный округ, командир мотострелковой дивизии. Отучился в академии Генераль­ного штаба.

Возглавил кафедру управления повседневной деятель­ностью войск. Защитил кандидатскую диссертацию.

За 37 календарных лет службы, награждён орденом «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» 3 степени, медалью «За боевые заслуги», медалью «За отвагу на пожаре». После увольне­ния руководил реабилитационно-оздоровительным комплексом в Подмосковье.

Умер 15 апреля 2015 года в Москве.

 

Дегтярев Сергей Петрович, генерал-майор. Родился 12 февраля 1957 г. в г. Боготол Красно­ярского края. Отец, Дегтярев П.Н., награжден тремя орденами «Красная звезда», медалями за оборону Севастополя, Кавказа, за освобождение Кореи, за победу над Германией и Японией. Мать, Дегтярева Н.Н., участница боевых действий на Дальнем Востоке.

Сергей Петрович учился в школах г.Красноярска. Выпускник УСВУ 1974 года. (3 рота, 4 взвод).

В 1978 году с отличием окончил Киевское высшее общевойсковое дважды Краснознаменное командное учи­лище имени М.В. Фрунзе, разведывательный факультет.

Для про­хождения службы был направлен в г. Уссурийск в 14 отдельную бригаду специального назначения. В последующие годы проходил службу в группе советских войск в Германии, в Узбекской ССР.

В 1986-1989 годах учился в Военной Академии имени М.В. Фрунзе, с 1992 года продолжил службу в 14 ОБрСпН, где в 1999 году был назначен на должность командира части. В 1996 году и с 1999 по 2006 год личный состав бри­гады выполнял боевые задачи по уничтоже­нию бандитов на территории Чеченской Рес­публики.

Награжден орденом «За военные заслу­ги», медалями. С 2012 года в запасе.

 

Кузьмичев Владимир Дмитриевич, генерал-полковник, родился в 1951 году.

Выпуск Уссурийского СВУ 1969 год (4 взвод, 4 рота). Окон­чил Киевское высшее общевойсковое командное училище (1973 г.) с отличием. Проходил службу в ГСВГ в должностях ко­мандира разведроты и мотострелкового батальона (чемпион груп­пы войск по военному многоборью).

Окончил Военную академию им. Фрунзе (1978 г. - 1984 г.).

С 1984 г. по 2003 г. на должностях от старшего офицера до начальника Управления ГУ ГШ РФ, с 1992 г. по 1994 г. - академия Ге­нерального штаба, 2002 год - школа гос. управления им. Дж. Кеннеди при Гарвардском университете (Бостон, США).

Был военным атташе в Дании и Норвегии, в Украине.

С июня 2015 г. по май 2016 г. - начальник ФКГВОУВПО «Военная академия Министерства обороны Российской Федера­ции».

 

Перязев Александр Васильевич, генерал-майор. Родился 26.12.1965 г. в с. Ключи Алтайского края. Окончил Уссурийское СВУ (6 рота, 1 взвод), Киевское ВОКУ (1987), Военную академию им. М.В. Фрунзе (1997), Военную академию Генерального штаба ВС РФ (2010).

Военную службу проходил на должностях командира разведывательного взвода, разведывательной роты, мотострелкового батальона в Сибирском военном округе (СибВО).

Военный комендант Шатойского района Чеченской Республики, командир гвардейской отдельной мотострелковой бригады, командир военной базы Российских войск в ЗСКВО.

После окончания Военной академии Генерального штаба ВС РФ назначен на должность начальника управления подготовки войск ВВО, а затем начальника управления боевой подготовки Сухопутных войск. Далее проходил службу на должностях начальника штаба, а затем командира армейского корпуса в ВВО.

С 2017 г. назначен командующим 20-й армией Западного военного округа. Награждён орденом «За военные заслуги», медалью Суворова и другими медалями. Участник боевых действий.

 

Потёмкин Владимир Константинович, генерал-лейтенант, (в училище Перфильев В.К.) родился в 1949 году. Выпускник УСВУ (2 рота, 4 взвод).

Окончил Киевское ВОКУ (1971 год), Военную академию Генерального штаба, Российскую академию государственной службы при Президенте РФ. Академик, про­фессор Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка.

Проходил службу в Группе советских войск в Германии и в Забайкальском ВО, возглавлял Центр военно-стратегических ис­следований Генерального штаба ВС РФ.

Работал заместителем директора московского представи­тельства ОАО «Тульский патронный завод», генеральным дирек­тором ОАО «Ульяновский патронный завод» и ОАО «Агропромхимия». Награжден орденом «Знак Почета», медалью «За боевые заслуги».

 

30 лет выпуска 1990 года

В этот день - 23 июня 1990 года состоялся очередной выпуск лейтенантов из Киевского ВОКУ.

(Есть ошибочка на постере, но то, что получил, то и публикую, извините!)

Станция метро “Жовтнева”

Киев

1968 год, Киев.

Фалеристика

2020

:) :) :)

Воспоминания

Очередной рассказ-воспоминание из нашей курсантской юности от Александра Пирогова, выпускника 1983 года.

МОЖЕТ ДАТЬ ВАМ БТР? ( шутка юмора :lol: )

Выезд в учебный центр в теплое время года на четвертом курсе я бы приравнял к загородному дачному отдыху. Не без того, что где-то приходится и потрудиться, но ведь на той же даче люди тоже работают. А в общем и целом курсанты выпускного курса в основном уже понимают свои задачи, командиры прекрасно изучили своих подчиненных и знают с кого и как спросить и чего можно ожидать от того или другого курсанта, а преподавательский состав занимается доводкой и наполнением теоретических знаний и практических навыков будущих молодых офицеров. Курсантская рота на четвертом курсе – это слаженный механизм, который уже воспитан и сформирован на первых курсах и теперь требует простого контроля со стороны командиров и отчасти преподавателей. И самое главное, отношения между курсантами и офицерами на четверном курсе приобретают совсем другое качество. Не имею в виду какое-нибудь панибратство, субординационная дистанция между командирами и подчиненными никуда не делась, но к тебе уже относятся, как к взрослому военному человеку.

В сентябре у нас был первый на четвертом курсе выезд в учебный центр. Стояла ранняя киевская осень или даже можно сказать, что еще не ушло позднее лето, настолько теплыми и погожими были деньки. Занятия по боевой подготовке шли своим чередом. Мы уже давно забыли, что такое паника в башне БМП, когда при стрельбе ночью не видишь цели и начинаешь судорожно вращать башней, чем приводишь в дикий восторг всех на вышке, когда теряешься, держа в руках штурвал боевой машины, забыв о наставлениях преподавателей, о том, как преодолевать колейный мост на вождении. Теперь мы уже спокойно оттачиваем свои умения и навыки в военном деле.

Во время того сентябрьского выхода в лагеря шли плановые занятия по огневой подготовке, по вождению, по тактике и прочие. Наш взвод выехал на занятия по тактической подготовке, по разведке. Преподаватель, подполковник Крайнов, прибыл к месту занятия на БТРе, а личный состав доставили туда же на бортовом ЗИЛ-131. Первые пару часов мы заслушали обстановку, оценили ее, получили боевой приказ. После чего приступили к работе на карте, изображая на ней свои действия в роли командира разведотряда. Взвод самопроизвольно разделился на небольшие группки. Курсанты лежали на теплой травке, у некоторых в зубах была травинка, и занимались «художествами», перерисовывая с карт отличников обстановку и решения.


Подполковкик Крайнов проводит занятия по разведке
с 1 взводом 1 роты 1983 г.в.

В тот день я заступал дежурным по роте. В таких случаях у нас была практика, что личный состав наряда убывает с занятия на полтора часа раньше, чтобы успеть подготовить внешний вид к наряду и отдохнуть. От места занятия до учебного центра было 40-50 минут хода. Конечно, идти не хотелось, но ничего не поделаешь. Я подошел к преподавателю, мирно и вальяжно «растекшемуся» на теплой броне БТРа, и доложил, что заступаю в наряд по роте.

- Товарищ подполковник, разрешите наряду по роте убыть в подразделение для подготовки к службе? - обратился я.

- По роте заступаете? – как-то не по-военному, а больше по-товарищески спросил преподаватель.

- Так точно! Я дежурным и четверо курсантов дневальными, - доложил я.

- Далеко идти до учебного центра. Может вам БТР дать? – спросил Гоша (так мы его называли за глаза).

- ..? – от удивления у меня приоткрылся рот, и широко открылись глаза. Такого еще никогда не было! Чтобы наряду для барской поездки до казармы выделили БТР – это было нечто! Я стал переживать, как бы Днепр не потек в противоположную сторону. И чтобы не спугнуть ее Величество Удачу, внимательно посмотревшую мне в глаза, я очень учтиво ответил:

- О-о, товарищ подполковник, было бы здóрово! Классно!

- Да? Ну, тогда живо собирайтесь! Поедете! – сказал преподаватель.

Бегом, чтобы как-то не расстроить доброго преподавателя, я бросился к сослуживцам-товарищам.

- Пацаны! Давайте быстрей собирайтесь: Гоша нам БТР дает, чтобы доехать до лагеря.

- Да, ты что?! – искренне удивились парни. - Не может быть!

- Не веришь? Там возле машины все слышали, он сам предложил, - аргументировал я.

Собравшись в считанные секунды, мы замерли в одношереножном строю перед БТРом и Гошей на нем, как на троне.

- Товарищ подполковник, внутренний наряд для следования в расположение построен! Дежурный по роте младший сержант Пирогов! – доложил я.

- Ну, что, бэтэр вам дать? На бэтэре поедете? – спросил Гоша.

- Так точно, - интонационно виляя хвостами, ответили мы.

- А хэра лысага не хотите?! (транскрипция от первоисточника) Аха-ха! - показав нам согнутую в локте руку кистью второй руки, со смехом выкрикнул Гоша.

Даже спустя почти сорок лет я смеюсь вслух, описывая этот эпизод. Тогда же, мы просто хохотали на месте над «юмором» начальника, а он очень довольный своей шуткой смеялся, глядя на нас с высоты БТРа и своего положения, и что-то еще добавлял, типа: «Видали их? Захотели на БТРе ехать!»

Мы вовремя прибыли в подразделение пешком, периодически смеясь над «умной» шуткой нашего преподавателя. Впрочем, каждому судить по-своему. Но то, что мы смеялись до слез, правда, не над шуткой, а над «шутником» – это факт! Приятно, что такие моменты даже спустя годы вызывают улыбку.

Воспоминания

Сергей Иченский, государственный служащий Украины 3-го ранга, полковник в отставке, выпускник 2 роты КВОКУ 1975 года, вспоминает...

 

Рушник для маршала

Весной 1982 года в войска Краснознаменного Уральского военного округа (УрВО) прибыла Генеральная инспекция Министерства обороны СССР во главе с дважды Героем Советского Союза Маршалом Советского Союза Кириллом Семеновичем Москаленко. Вместе с ним прибыла группа инспекторов — офицеров и генералов под командованием начальника штаба — первого заместителя Главного инспектора Министерства обороны СССР генерал-полковника Стычинского Сергея Александровича, выпускника нашего училища 1942 года, когда оно было 2-м Киевским артиллерийским училищем.

В то время я был капитаном и занимал должность старшего инструктора отдела комсомольской работы Политуправления УрВО. За два месяца до инспекции, в феврале, я женился. Как и полагается в таком случае, после регистрации брака мои родители встретили меня и жену с хлебом и солью на рушнике ручной работы, который привезли из Киева.

Маршала Москаленко, прилетевшего из Москвы в Свердловск (сейчас – Екатеринбург), в аэропорту «Кольцово» встречали командующий войсками округа генерал-полковник Михаил Тягунов, первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин и другие лица. По славянской традиции две девушки в уральских костюмах из ансамбля песни пляски округа преподнесли маршалу на рушнике хлеб и соль. Маршал, приняв хлеб, передал его вместе с рушником, стоящему сзади командиру экипажа самолета ИЛ-18.

Вечером того же дня моя теща, Зинаида Михайловна, работавшая в то время в Окружном Доме офицеров, сообщила, что ей было поручено организовать хлеб и соль для маршала. Далее, извинившись, рассказала, что, не найдя подходящего рушника на работе, взяла из дому подаренный моими родителями на свадьбу. В расстроенных чувствах сообщила, что рушник ей не вернули. Я попросил ее не огорчаться, сказав, что рушник это конечно память, но потеря невелика.

На следующий день случилось так, что, выполняя поручение руководства, я оказался на военной площадке аэропорта «Кольцово». Увидев самолет маршала, я решил попробовать вернуть рушник, чтобы успокоить тещу. Экипаж самолета был на месте в полном составе, и командир ИЛа, подполковник ВВС, выслушав мою «беду», отдал рушник. Вечером в приподнятом настроении, с чувством исполненного долга принес его домой. Тещу было не узнать. Такой доброты и внимания к себе я не чувствовал давно.

И все было бы, наверно, хорошо, если бы утром следующего дня порученец члена Военного Совета – начальника Политуправления округа старший лейтенант Алексей Пирогов, знавший историю с рушником, не сообщил мне, что накануне, во время ужина, маршал поинтересовался: «А где это мой рушничок?» И после рассказал, что уже более двадцати лет собирает, подаренные ему рушники, храня их на стенах большой комнаты на даче в Подмосковье, как напоминание о своих украинских корнях. Также порученец сообщил, что член Военного Совета – начальник Политуправления округа генерал-лейтенант Валентин Серебряков дал распоряжение начальнику отдела пропаганды и агитации Политуправления УрВО полковнику Энгельсу Коварскому купить в художественном салоне подобный рушник и передать его мне. Что в последующем и было сделано. А мой свадебный рушник в тот же день, вместе с традиционным набором – уральскими напитками «Боровинка», «Клюковка» и «Брусничка», мне пришлось передать уже знакомому командиру экипажа и заодно попросить его, чтобы об этой истории не рассказывал маршалу, дабы не портить ему настроение, а также хорошее впечатление о гостеприимстве воинов-уральцев. Что касается тещи, то я не стал ей говорить о случившемся, желая сохранить теплоту тех отношений, которые она проявляет к зятю и по сей день.

История создания суворовских училищ

Мне, суворовцу, выпускнику Свердловского СВУ 1979 года, было интересно глянуть на некоторые архивные документы создания в СССР суворовских училищ.

Монумент Родина-мать в Киеве

Я вот помню, что курсанты-фрунзенцы накануне открытия памятника одни резали дёрн (в Старом?), а другие укладывали на склоне, всю ночь аж до самого утра. Сколько было задействовано человек (подразделений) и автотранспорта КВОКУ сейчас не скажу. Но то что дерновали склоны, это было точно.

Мальчик! Это армия!

Очередной рассказ-воспоминание от Александра Пирогова (1983 г.в.). Сказать по правде, и я впервые слышу об этом. :)

Знаете, господа, надо знать Саню, чтобы представлять, как он пишет, как рассказывает свои истории. Он великолепный рассказчик - эмоциональный, живой, искренний, интеллигентный, умеющий делать долгие паузы и многозначительные взгляды на аудиторию. Мимика его превосходная! В его монологах нет пошлости, а если есть непечатные выражения, то только те, которые из «песни не выкинешь». А вот и Саня - он такой сегодня.

МАЛЬЧИК! ЭТО АРМИЯ!

В 1979 году мы поступили в училище. Наш батальон разместили в ближнем к общежитию крыле казармы, которая своими окнами смотрела на строевой плац. Это было старое здание еще довоенной постройки, давно не видевшее ремонта. И если в теплое время года воинское подразделение, расквартированное в таком здании, все-таки в состоянии поддерживать уставной косметический порядок, то с наступлением холодов появляются дополнительные вопросы и неудобства уже капитального уровня. С наступлением ранней осени в нашей казарме стало просто холодно. На первом курсе ни о каких «вшивниках», то есть о гражданских свитерах, которые можно одеть под китель, речь не шла даже шепотом, поэтому спали мы одетыми. Но понимая сложность ситуации, во избежание массовых заболеваний, командование батальона приняло решение выдать нам вторые одеяла, чтобы согреваться во время сна ночью. Хотя их 17-18-летние подчиненные не очень-то и роптали, философски понимая, что за холодной зимой, придет-таки теплая весна и даже жаркое лето.

Холодной ноябрьской ночью мы сидели в ленкомнате и пытались готовиться к предстоящему семинару по истории КПСС. Это была ночь с воскресенья на понедельник. Счастливчики, которым удалось сходить в увольнение, еще чувствовали во рту вкус домашних деликатесов и вспоминали теплые и нежные взгляды своих подруг, что дополнительно согревало их в холодной ночной казарме. Я не знаю, как было в других подразделениях, но в нашей 1-й роте на первом курсе в увольнение могли пойти только двадцать процентов курсантов в субботу и столько же в воскресенье. Мы сидели в нательном белье, накинув на плечи синие армейские одеяла, чтобы хоть как-то согреться и, наводя резкость сонных глаз, конспектировали заумные работы классиков марксизма-ленинизма. В те годы еще строго соблюдался приказ о том, что после увольнения военнослужащий обязан сдать в кладовую или, как говорили в армии - в каптерку, фотоаппаратуру и радиоприемники, полученные там же на время прогулки по городу. А тут, нам на счастье, кто-то после увольнения не сдал в каптерку радиоприемник «Океан», и он, этот «Океан» оказался в ленкомнате. Знаете, в те юные армейские годы даже простая легкая, прошедшая советскую цензуру музыка с доступных радиостанций, была глотком свежего воздуха и подбадривала. Конспектировать под музыку, конечно же, неудобно, но во время перекура очень даже помогает взбодриться.

Мы с моим другом Саней Белецким решили разогнать сон, и пошли в туалет покурить. В то время места для курения в казармах, как правило, были в туалетах. Мы прихватили с собой приемник. Потеплей закутавшись в накинутые на плечи одеяла, мы закурили и включили «Океан». Приемник был настроен на радиостанцию «Маяк». Зазвучала песня «Наш город», как сейчас помню в исполнении Рената Ибрагимова. Мы стояли в нижнем белье, в сапогах, укутавшись одеялами, курили и молча смотрели в окно на темный плац, думая каждый о своем. Негромкая советская песня, доносящаяся из приемника, стоявшего на подоконнике, создавала подобие даже какого-то уюта.

«Дежурный по роте на выход!» – раздалась команда дневального, вырвавшая нас из грез о райской гражданке. Мы с другом не испугались. Мы же ничего не нарушали, как нам казалось. Мы даже не выключили приемник, так как музыка была очень не громкой. И тут в туалет ворвался подполковник – дежурный по училищу. Он был дико возмущен! Наорал на нас, конфисковал радиоприемник у перепуганных первокурсников и дал пять минут времени, чтобы мы прибыли к нему в управление училища. Быстро одевшись, мы побежали к дежурному, на бегу «предвкушая» разгром, который сейчас получим, а особенно его последствия.

Увидев неподдельный испуг несмышленых первокурсников, и получив от этого удовлетворение, дежурный слегка смягчился и даже начал с нами разговаривать. Результатом этого общения стал вердикт – мы должны до подъема помыть бетонный пол в коридоре управления (примерно, метров 50 длиной и метра 3 шириной), после этого дежурный отдает нам приемник, и еще этот «классный» подполковник пообещал не сообщать о происшествии командованию роты и батальона. Обрадованные таким решением, мы бросились исполнять приказ дежурного. Нам очень хотелось не подвести «классного офицера» и получить назад конфискованный чужой приемник и еще, чтобы об этом никто не узнал. За десять минут до подъема, мы взмыленные, но довольные, что уложились в срок, доложили дежурному о выполнении приказа.

- Ну, ладно! Хорошо помыли. И больше так не делайте! Понятно?! – назидательно и довольно поучал дежурный. - Нате ваш приемник.

- Спасибо, товарищ подполковник! Спасибо! Больше не повторится! Товарищ подполковник, не говорите, пожалуйста, нашим командирам! Пожалуйста!

- Ладно. Я же пообещал, что не скажу, значит - не скажу. Все, бегом в казарму! - по-отечески, как нам показалось, сказал дежурный.

Мы бежали и думали, что хорошо, что мир не без добрых людей!

После завтрака замполит батальона подполковник Власик дал команду построить перед столовой батальон буквой «П». Личный состав батальона, ожидая каких-нибудь указаний на наступившую неделю, спокойно строился и ровнял ряды. Тем временем замполит, сложив руки за спиной, расхаживал перед строящимся подразделением. После доклада о построении батальона подполковник объявил, что в нашем батальоне сегодня ночью произошло ЧП. Я, как и другие курсанты, заинтересованно насторожился - что же такое произошло? Уж больно обеспокоенно-тревожные интонации звучали в голосе замполита.

- Курсанты Пирогов и Белецкий, выходите сюда, на середину строя! Пусть все посмотрят на вас, - произнес замполит.

Мне не хотелось верить своим ушам! Я отказывался понимать, что нас ОБМАНУЛИ!!! Этот «классный офицер» - дежурный, не моргнув глазом, рассказал нашему командованию о происшествии ночью. Но ведь он же нам пообещал, что не расскажет! Мозг первокурсника не мог в это поверить! Но мы еще не знали, что услышим дальше.

- Вот, посмотрите на них, товарищи! – продолжал замполит. - Эти двое, с позволения сказать, курсантов, сегодня ночью залезли в туалете в кабинку на очко, закрылись изнутри, накрылись там одеялами и слушали «Голос Америки»! Сволочи такие! Надо еще разобраться, что они там вдвоем под одеялами на очке делали!

- Товарищ подполковник! Это не правда! – пытался оправдаться я. - Мы …

- Молчи, сволочь! – заткнул мне рот замполит. - Ты уже все сказал своими делами! А по поводу «Голоса Америки» я доложу начальнику Особого отдела, пусть он с вами разбирается.

Сказать, что в этот момент мне хотелось плакать – не сказать ничего! Я хотел кричать, вопить и выть от обмана и несправедливости, от выдуманного обвинения, но за пару месяцев в армии я уже успел понять, что этого делать ты не имеешь права. Ты должен слушать и молчать, молчать и слушать. На первом курсе ты – без вины виноват. Все по Островскому.

Нам объявили по пять нарядов вне очереди. Начальнику Особого отдела о нас никто не докладывал. По крайней мере, нас к нему не вызывали. Об этом происшествии нам больше никто не напоминал. Но очередную дозу армейского взросления мы таки получили. И еще ко мне начало приходить понимание того, что, скорей всего, в этой жизни верить нельзя никому.

Да, мальчики! Это вам не гражданка, это армия!

* * *

Вообще-то этот рассказ тоже памяти Белого - Сашки Белецкого. Земля ему пухом и наша память.

* * *

Жизнь проходит... Друзья уходят навсегда, и слёзы на глазах. Сделал этот репортаж, вспомнил своих, кого уже нет с нами. Я помню всех наших выпускников, кто ушел - со всех выпусков. И ловлю себя на мысли, что сегодня дóроги все одинаково.

Лучше этого братства у меня не было в жизни и, думаю, уже не будет никогда, честно.

Архивы

Интересно иногда заглянуть в архивы, почитать официальную историю. Хотя мне всегда больше нравилась неофициальная история, полная драматизма, эмоций, побед, поражений, любви и ненависти...


Генерал-майор СССР
Каминский
Александр Ильич
1927 г.в.

Ну, каварытє, ну!

Еще один рассказ пера Александра Пирогова о 1 роте 1983 года выпуска.

«НУ, КАВАРЫТЭ, НУ!» (НУ, ГОВОРИТЕ, НУ!)

Все мы помним эпизод из кинофильма «Кавказская пленница», когда дома у героя В.А. Этуша товарища Саахова зазвонил телефон. Саахов поднял трубку: «Аллё!» – тишина. «Я слушаю!» – еще раз произнес Саахов. Снова тишина… «Каварытє, ну!» – возмутился Саахов...

Как-то на третьем курсе вызвал меня замполит батальона подполковник Власик. Леня Власик, как мы его между собой называли, объявил мне, что через неделю конкурс художественной самодеятельности.

– Бери своих трубадуров, и... Короче, ты сам все знаешь. Смотри, чтобы все было на высшем уровне, на конкурсе будет командование училища.

Нас трубадуров, как сказал замполит, было четверо: Ковик (Игорь Коваленко) – ударные, Кацо (Олег Рыбак) – клавишные, Шура Лавникович – бас и я – гитара.


Слева направо: Юрий Марчук, Александр Пирогов,Игорь Коваленко,
Владимир Зелёный, Олег Рыбак
.

Думаю: «Пару современных песен спеть – не проблема. Надо сейчас идеологическое обрамление сварганить и порядок».

Темой конкурса была какая-то годовщина ВЛКСМ. Я решил приготовить музыкально-поэтическую сюиту «Наша биография». Стандартная фигня тех времен, где под мелодии известных песен о каких-то исторических событиях участники самодеятельности читали стихи о тех же событиях. Ну, например, мы играем мелодию песни «Шел отряд по берегу, шел издалека», а кто-нибудь читает стихотворение о борьбе с белогвардейцами. И так далее. Короче говоря, обыкновенный фуфел той поры – для галочки.

Читать стихи мы взяли комсомольских активистов и нашего друга Люцика (Юрку Селютина). Надо сказать, что Люцик был фигурой заметной в роте, батальоне, да и во всем училище. Он – высокого роста гренадер, классно рисовал, писал стихи, был внештатным корреспондентом окружной газеты, здорово пил горькую, да и вообще был личностью незаурядной.

Итак... Полный зал. На самых удобных местах сидят члены жюри. Почетный Председатель жюри - начальник политотдела полковник Шкода - большая величина в училище. Многие из присутствующих хотят послушать, что новенького мы исполним после тематической части.

И вот концерт начался. Конферансье торжественным голосом объявил: «Музыкально-поэтическая сюита «Наша биография»!»

Мы начали исполнять номер. Два-три чтеца прочитали стихи под наш аккомпанемент о войне гражданской, о восстановлении народного хозяйства после разрухи и подошли к событиям Великой Отечественной войны.

Стихи о подвигах комсомольцев в этот период должен был читать Люцик. Один нюанс. Чтобы четко совпали окончание стихотворения с окончанием музыкальной фразы, Люцик должен был начинать читать из-за такта. То есть, мы играем вступление, и как только Люц начинает читать, мы начинаем с половины первой строчки играть тему. Иными словами, до начала стихотворения мы играем только вступление. На репетиции мы успешно проделали это не один раз. И вот концерт. Аншлаг!

Начинаем играть вступление: «Пам-пам-пам-па-ба-ба-пам-пам-пам». Из-за кулис выходит Люцик, подходит к микрофону в центре сцены и замирает – прекрасный в своём почти двухметровом росте.

«Пам-пам-пам-па-ба-ба-пам-пам-пам» – продолжает звучать вступление. И тут на лице Люцика расплывается открытая жизнерадостная улыбка, а мы, тем временем, глупо продолжаем играть вступление. Люцик молчит. По залу пробежал легкий шумок: зрители почувствовали, что на сцене заминка. Время идет, Люцик молчит и улыбается, мы продолжаем играть вступление. Так продолжается около минуты. Заминка становится слишком явной. И тут Ганс (он же Юра Волков), который сидел в первом ряду, громко, на весь зал выкрикнул фразу Саахова из «Кавказской пленницы»: «Ну, каварытэ, ну!»

После секундной паузы зал грохнул, зал просто взорвался! :lol: :lol: :lol: На своих местах, и то, кажется, с трудом усидели только члены жюри. Остальные ползали по полу и хохотали до слез. Казалось, что от веселого и дикого с повизгиваниями хохота, сейчас упадёт потолок. Весело было всем, кроме нас. Мы продолжали играть вступление...

Люцик продолжал молчать и тупо улыбаться. Я посмотрел на своих друзей музыкантов: Ковик спрятался за барабанами – видна была только вздрагивающая от смеха его спина, Кацо наклонился за органом и тоже давился от смеха, Шура Лавникович просто юркнул за кулисы с бас-гитарой, продолжал играть и очень весело, переламываясь пополам, хохотать. Я, стоя посреди сцены, с яростью посмотрел на Люцика и прошипел:

– Что ты молчишь, сволочь?!

– Я слова забыл, - всё так же улыбаясь, прошептал Люцик.

– Иди на фиг отсюда со сцены, – всё так же тепло и ласково попросил я.

Люцик повернулся направо и почти строевым шагом уверенно покинул сцену, и тут же, гад, присоединился к всеобщему веселью.

В этот момент я начал осознавать всю дикость своего положения – весь зал ухахатывается, музыканты спрятались за инструментами и тоже ржут, забытый стих читать уже некому, на сцене только один я, и звучит вступление «пам-пам-пам-па-ба-ба-пам-пам-пам»...


Одна из таких «сюит» осталась в кадре. :)
Слева направо: Александр Лавникович, Юрий Селютин, Александр Пирогов.

Киев нашей юности

Поступил!

Многие наши выпускники, уверен, давали такие телеграммы домой после поступления в училище. Эту 31 июля 1979 года отправил домой Сергей Сергиенко (1983 г.в.) :) Сохранилась до сих пор!

Личный фотоальбом

Гугнин Демьян Алексеевич учился во 2-м Киевском Артиллерийском училище. 1939 год выпуска. Спасибо за фото внуку нашего выпускника Константину Гугнину из Харькова.

Герои училища

Герой Советского Союза

Мишулин Василий Александрович

 

Дата Указа: 24 июля 1941.

За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство.

Наградной лист


Герой Советского Союза генерал-лейтенант В.А. Мишулин (слева) и Герой Социалистического Труда военинженер 1-го ранга А. Г. Костиков в Москве в день вручения наград 18 августа 1941 года.

Киев 1956 год

Памяти товарища

Еще одна зарисовка Александра Пирогова (1983 г.в.) о нашем товарище Василии Комягине.

КОНЕЧНО ВАСЯ

В первом взводе нашей роты учился курсант Комягин. Вася был человеком неординарным и достаточно интересным. Это был молодой высокий каратист, с торсом бодибилдера. Мощные бицепсы, трицепсы и кистевые мускулы красиво оплетали его руки, накаченные широчайшие мышцы спины рисовали красивые атлетические линии всего торса, кубики брюшного пресса подчеркивали прекрасную спортивную форму, а размеру и форме его груди позавидовал бы сам Гойко Митич. Вася – это была хорошо натренированная спортивная машина.
Правда, недостатков у Василия было еще больше, чем достоинств в его натренированном теле. Учился Василий откровенно плохо. Его низкую успеваемость терпели только потому, что его отец работал в училище. И еще Вася почти всегда врал. Он врал, и ему не было стыдно. Причем врал Василий просто так, бескорыстно. Он не получал от своего вранья никакой материальной выгоды. Зачастую его обман раскрывался почти сразу или через очень короткое время, но Вася даже не краснел, он делал вид, что ничего не произошло. Правда, никто не отваживался стыдить его за обман, это было попросту опасно, и Вася этим с удовольствием пользовался. А мы с улыбкой позволяли ему нас «обманывать». За глаза мы его называли Вася Андерсен, имея в виду всемирно известного датского сказочника.

Васин отец был главным закройщиком училищного ателье военного пошива. Его команда обшивала всех офицеров училища и выпускников. Надо сказать, что мастером он был выдающимся. Форма, сшитая в училище Васиным отцом, «сидела» на офицерах превосходно и в войсках выгодно отличала киевских вокеров от выпускников других училищ. Для того чтобы показать свою уникальность по сравнению с остальными курсантами, Василий всем рассказывал, что его отец и начальник училища генерал Ляшко Вениамин Иванович – кумовья, и что он, Вася, крестник генерала, и иногда просто выдумывал истории, как он встречался со своим крестным. Мы с улыбкой слушали Васины сказки и не перебивали. Вопросы слушателей не предусматривались рассказчиком, Васе нужно было просто выговориться.

Как-то раз Вася, под настроение, на ходу выдумал историю о том, как его отец своему хорошему знакомому – Командующему войсками Киевского военного округа генералу армии Герасимову и своему же куму – Начальнику нашего училища, которые, как оказалось с Васиных слов, были друзьями, неделю назад сшил военные генеральские бушлаты на волчьем меху. Он увлеченно рассказывал об этих шикарных бушлатах, которые сам держал в руках в ателье отца перед тем, как отец вручил их заказчикам. Да, а из обрезков волчьего меха, отец сшил Васе армейские рукавицы на этом же волчьем меху. Мы слушали, украдкой улыбались и незаметно подмигивали друг другу, понимая, что это очередная байка нашего Андерсена.

Через неделю мы выезжали в учебный центр. Зимы в те годы были холодные и суровые, поэтому лишняя теплая вещь, тем более военного образца, не помешала бы никому. Мы готовились к построению на плацу для строевого смотра и погрузки в машины. Вася ненадолго пропал, но минут через десять уже появился и стал тоже ускоренно одеваться для смотра. Появившись, он бросил на свою кровать пару новеньких рукавиц, сшитых из шинельного сукна и утепленных изнутри искусственным мехом белого цвета. Точнее, это был даже не мех, а плюш с длинным ворсом миллиметров пять. Многие из нас обратили внимание на эти рукавицы и поняли, что это и есть пресловутое изделие на волчьем меху, причем бросалось в глаза, что ни один волк при их изготовлении не пострадал, ну разве что какой-нибудь игрушечный плюшевый белый волчишка. Вася торопливо собирался, стараясь ничего не забыть. Впопыхах он потерял из виду свои «волчьи» рукавицы и, вспомнив о них, стал взглядом их разыскивать. Не увидев их, Вася крикнул:

– Пацаны, кто видел мои рукавицы?

Рядом с ним собирался на смотр и еле сдерживал улыбку от Васиных рукавиц Юра Гладкий. Улыбаясь одними лукавыми глазами, он спросил:

– Какие, Вася, те, что на волчьем меху?

– Циклоп! Сейчас по морде получишь! – не скрывая своей злости, крикнул Василий.

– Так ты же сам говорил, что на волчьем меху, – уже не скрывая улыбку, выдал Юра.

– Циклоп, не зли меня! – и тут же выдал собеседнику короткий, но чувствительный тычок в грудь.

Рукавицы нашлись через полминуты, они лежали на соседней кровати, накрытые чьим-то вещмешком. Но Циклоп в очередной раз понял, что с Васей нужно быть поосторожней.

И еще…

Василий был для командиров постоянной головной болью. Причем эта головная боль не была острой или очень кровопролитной, но это было постоянное легкое ноющее побаливание. Вася был по своей натуре человеком не военным. Он мог опаздывать на построения, мог пропадать куда-то без разрешения командира. При этом Вася не бегал в самоволки, не употреблял спиртное, не попадал во всякие неприятные истории за территорией училища, но он мог во время какого-нибудь мероприятия в училище пойти в кафе «Звездочка», вместо самоподготовки пойти в спортзал, во время службы в наряде по столовой сбегать на стадион покачать мышцы. А когда его начинали ругать за такие вольности, он искренне не понимал и пояснял, что, мол, он же был в училище, что он не покидал воинскую часть.
Командиры для Васи начинались с должности командира роты. То, что было ниже, он не праздновал. Сержантский состав был для Васи либо друзьями, либо теми, кого можно просто не замечать, а командир взвода Тарасов просто боялся Василия. Первым авторитетом на должностной лестнице для Васи был командир роты капитан Зеленый. Но для того, чтобы не терять имидж неуправляемого анархиста, Вася огрызался в полголоса даже на команды ротного. Командир не слышал этих огрызаний, а Вася рос у себя в сознании, как смелый пофигист, которому даже ротный нипочем.

Как-то раз, когда мелкие Васины нарушения переполнили в очередной раз чашу терпения командования, командир роты построил роту после обеда и довел до личного состава, что курсант Комягин в очередной раз отсутствовал на самоподготовке. По интонациям ротного мы понимали, что Вася допрыгался до взыскания.

– Курсант Комягин! – громко произнес ротный, ожидая ответа «Я!», как этого требует устав.

Василий же в это время стоял во второй шеренге, мечтал о чем-то и не слушал, что говорили командиры перед строем. Соседи начали локтями подталкивать Васю и шептать: «Вася! Вася!»

– Не понял! – каким-то полу утробным голосом произнес Вася.

– Курсант Комягин! – повторил выдержанный Владимир Иванович.

– Я! – ответил Васек, вкладывая в это коротенькое слово весь свой пофигизм. В этот момент Вася решил показать несгибаемый дух борца за свободу порабощенной Африки.

– Выйти на середину строя!

Василий вышел из строя с очень недовольным видом, стараясь это показать и лицом, и движениями.

– Рота, равняйсь! Смирно! – скомандовал командир. – Курсанту Комягину за систематическое нарушение распорядка дня объявляю три наряда по службе вне очереди!

Вместо того чтобы ответить «Есть три наряда!», Вася стоял перед строем роты, нервно дергал ногой и с презрением, прищурив глаза, смотрел на стену казармы, как будто это она объявила ему взыскание.

– Товарищ курсант, – с нажимом произнес командир, – что должен ответить военнослужащий после объявления взыскания?

– А я не принимаю! – с презрением не к ротному, а к взысканию ответил Василий…

Через секунду строй роты рассыпался на смеющихся и дергающихся в конвульсиях смеха курсантов. Учась уже на третьем курсе, Вася искренне полагал, что если он не ответил «Есть три наряда», то взыскание «не считается»!

Вот таким был и остался в памяти наш Вася Комягин. Спи спокойно, наш Василий. Земля тебе пухом.

Посылка

Еще один рассказ Александра Пирогова о нашем 1 взводе 1 роты 1983 г.в. :) И я там есть. :good:

* * *

Я шел к выходу из расположения роты и, пройдя коридор, соединяющий две части казармы, вошел в помещение 4, 5 и 6-го взводов.

Навстречу мне по этому расположению на приличной скорости двигалась «комета». Ядром «кометы» был Саня Шиндер, за ним, как и положено, двигался хвост кометы, который состоял из курсантов первого взвода. Дело в том, что Саня только что на почте получил посылку от родителей, которую и нес в расположение своего взвода, то есть, по-армейски – к себе домой. Саня был очень доволен. В тот момент он был чемпионом, он был на седьмом небе. Этот счастливый юноша напоминал кота, который гордо и счастливо несет домой в зубах свою добычу – убитую мышь. Лицо Сани светилось, грудь, как у того кота, была выгнута колесом… Рядом с ядром кометы двигались «самые лучшие друзья» Сани. Это были высокие и сильные парни: Жора Шпортун, Юра Селютин, Леха Ураев и еще парочка подобных им по телосложению. Те, кто помельче, типа Коли Шубенкина и Вовы Яфанова, были вынуждены довольствоваться вторым эшелоном, суетливо перебегая с одного фланга процессии на другой, и путались у всего хвоста под ногами. «Лучшие друзья» Сани предлагали даже помочь понести «тяжелый» посылочный ящик и услужливо подставляли свои руки под руки хозяина посылки.

А буквально за три дня до этого, во время самоподготовки, у нас во взводе произошел такой разговор… Прямо, как чувствовали! Мол, парни, мы ведь уже взрослые люди, без пяти минут офицеры, а налетаем на посылки, как дикари. Давайте будем делить посылки по-взрослому. То есть не будем налетать на них, а спокойно дождемся, пока получивший посылку честно разделит на всех содержимое, и только тогда каждый без крика и шума подойдет и возьмет, полагающуюся ему порцию. «Да-а-а-а, конечно, – поддержали все без исключения, – так и будем делать! А то стыдно даже! Вообще!» В тот момент мы все искренне верили, что теперь-то мы точно не будем дичать, как раньше.

Ядро «кометы» зашло в расположение 1-го взвода. Хвост, который заносило на поворотах коридора, догонял ядро и не отрывался от него. Саня подошел к своему стулу в ногах кровати и сел, поставив посылку себе на колени. Посылка была стандартным фанерным посылочным ящиком тех времен. Саню и его стул плотным полукольцом обступили «лучшие друзья», а все остальные, находясь за этой оградой, старались слегка раздвинуть руками тела «друзей», чтобы хоть одним глазком увидеть содержимое посылки. Некоторые забрались на Санину кровать и, стоя на ней на коленках, выглядывали из-за его плеча. Тут же нашелся штык-нож, которым Саня открыл крышку посылочного ящика.

– Пацаны, только давайте без дикости, как мы и договаривались! – призвал хозяин посылки.

– Да! Да! Конечно! Пацаны! Мы же договорились! – поддержали его выкриками.

Наступила тишина. Саня поднял и убрал в сторону крышку ящика. Под крышкой, закрывая содержимое, лежала газета.

– Пацаны, мы договорились без дикости! – напомнил Саня и снял газету.

После секундной паузы прозвучал томный вздох толпы: «О-о-о-о-о!» Посылка была полной конфет. Не ирисок и не карамелек, а дорогих и вкусных шоколадных конфет: «Белочка», «Кара-Кум», «Грильяж» и все в таком духе. Глаза пиратов, обступивших Саню, алчно заблестели от увиденного сокровища!

И тут, в предвкушении дележа, все увидели, как «подлая» рука Коли Шубенкина, который созерцал из второго ряда конфеты в посылке, протиснулась между телами «лучших друзей» и, очень широко растопырив пальцы, загребла объемную жменю конфет. Кто-то громко крикнул: «Пацаны! Ну на хрена?» Этот выкрик стал для остальных командой – Фас! Все – и «лучшие друзья», и вторые эшелоны – одновременно и молча накинулись на посылку. Слышны были только кряхтение, треск ломающегося ящика и звуки толкотни… Схватка была молниеносной. Через 3-4 секунды, всё так же одновременно, налетчики стали быстро расходиться в разные стороны, причем каждый смотрел либо куда-то отвлеченно в сторону, либо вверх, показывая свою якобы непричастность к только что произошедшему. На своем месте в одиночестве остался только Саня Шиндер. У него на коленях лежал распахнутый во всех плоскостях уже никому не интересный посылочный ящик, точнее то, что от него осталось, на донной части которого… лежала ОДНА конфета!

– Спасибо, чуваки! Вот это по-честному поделили! Даже слишком много мне оставили! Спасибо, друзья! – сказал Саня очень эмоционально.

P.S. Справедливости ради скажу, что, конечно же, совесть у «чуваков» все таки победила, и каждый вернул Сане часть добычи, «честно» украденной только что у того же Сани. Но все мы в тот момент таки поняли, что инстинкты толпы еще никто не отменял.